page

   

LA MAGNIFIQVE RECEPTION FAITE A SON EMINENCE , A Bidache et à Bayonne, par le Marechal Duc de Gramont , Gouverneur de la Province.
La Gazette, (стр. 761) №96, 1659 г.
Великолепный прием, устроенный Его Высокопреосвященству в Бидаше и в Байонне маршалом герцогом де Грамоном, губернатором провинции.

Аллегория Пиренейского мира

Аллегория Пиренейского мира:
Дон Луис де Харо закрываает дверь храма войны,
а кардинал Мазарини отворяет дверь храма мира.
Достоин подражания прием, оказанный великому министру, чьей целью было счастье людей: после столь славной для Франции войны дать мир и союз, способные стать источниками блаженства для двух крупнейших королевств Европы; и, возможно, стать побудительными причинами для других движений.

Но мы должны признать, что из всех тех, кто демонстрирует Его Высокопреосвященству знаки привязанности и уважения, Маршал герцог де Грамон и люди его провинции должны получить награду; и что история не может умолчать без несправедливости по отношению к их рвению, а также к любопытству всех добрых французов; без сомнения, его слава успешно служит их покою, и они воздают ему почести, столь им заслуженные, и о которых радостно узнать.

Маршал решил разместить Его Высокопреосвященство в красивом замке в своем суверенитете Бидаш перед тем, как он отправится в Байонну, ничего не забыв в заботе по обычаям гостеприимства, и особенно в таком важном случае, не только проведя его по всем апартаментам, многочисленным и богато украшенным, но и в новый павильон, состоящий из восьми очень красивых комнат: что учтивость и великолепие присутствовали везде, заставляя восхищаться убранством этого места, которое находится в краях гористых и труднодоступных (Бидаш расположен посреди равнины, горы далеко на горизонте), не становясь от того менее приятным.

Маршальша, его супруга, там также была, со своей стороны внося вклад в различные учтивости и показывая комнату, обитую газом из Индии, расшитым золотыми цветами на сероватом фоне; так же были украшены на кровати одеяло и все сиденья и кресла, в алькове стояла кровать китайского дерева с украшениями из черного дерева из Испании c позолоченными серебряными пластинами.

Тем не менее, маршал отправил курьера на дорогу, чтобы получить предупреждение о его приближении и просил маркиза Poyanne, губернатора Дакса предупредить о дне прибытия в его владения; зная, что, выехав двадцатого, он должен быть на месте на следующий день, он послал графа де Гиша, своего старшего сына, с несколькими дворянами ожидать его и сделать ему первые приветствия.

Его Высокопреосвященство прибыл туда через два часа после того, отужинав с маркизом Poyanne и своей свитой, пустившись в путь утром на следующий день, несмотря на неудобства, причиняемые ему подагрой, после получения сообщения, что Дон Луис де Харо прибыл 20-го числа в Сан-Себастьян, как вы знаете.

Граф де Гиш сопровождал его движение в паланкине маршальши, его матери, который был послан к воротам Hastingue, куда он прибыла около десяти часов, и нашел там маршала, в сопровождении которого поздним утром направился в Бидаш, и для этого были приготовлены три больших судна, а так же ждали три кареты с шестерками лошадей, и его знать, во главе которой маршировали гвардейцы. Переправившись через реку Гав на этих лодках, не сходя с паланкина, он был встречен на территории Бидаша, в полулье от замка, пехотным полком этих земель маршала, состоящем из 1500 солдат в строю, с голландскими мушкетами и бискайскими пиками, все очень хорошего сложения, со знаками ополчения этой провинции: под командованием десяти капитанов, с лейтенантами и многочисленными знаменосцами, во главе их всех стоял граф де Лувиньи, второй сын маршала, который держал в руках пику, как Mestre-de-Camp, приветствуя Его Высокопреосвященство с очень большой грацией.

Затем он вошел в замок, который сразу ему понравился, и маршальша с дочерью сопроводили его до предназначенных ему апартаментов; его доставили туда в кресле из-за подагры, до сих пор мешавшей ему ходить, но он чувствовал существенное смягчение боли, видя самую красивую лестницу, какую только можно узреть во Франции, и все редкости, включая то, чем Его Высокопреосвященство был приятно удивлен - восхитительной комнатой, подготовленной для него, и чье положение, убранство и удобство заставили его признаться, что его никогда еще лучше не размещали во Франции: там были два кабинета, куда войдя можно было, невидимым, слушать мессу, а так же всем остальным в этом прекрасном доме, в котором он находился; здесь нашлось место и для всей его многочисленной свиты.

В нижних залах накрыли три больших стола, из которых один предназначался для него и нескольких выдающихся персон: но из-за недомогания ему сервировали с часовым опозданием в его постели, в то же время, как и другие столы, первый из которых был для главных лиц из тех, кто сопровождал его, со всей мыслимой учтивостью и хорошим порядком, а также с замечательным обилием редких видов мяса и различных сортов вина, освежаемых снегом, доставленным прямо из Пиренеев.

После столь великолепного ужина был изысканный концерт для скрипки, гобоя и других инструментов: и затем различные танцы, французские и испанские, которые пришлись по вкусу всей компании. И так было 22-го и 23-го, т.е. все то время, пока Его Высокопреосвященство находился в этом удивительно доме.

Двадцать четвёртого, около восьми утра, его пронесли в кресле по всем прекрасным апартаментам в сопровождении маршальши, и в первую очередь он обратил внимание на галерею, превосходно сделанную и очень длинную, в которой располагались портреты всех предков этого прославленного Дома: потом он отправился в Байонну, куда маршал отбыл накануне вечером, чтобы дать необходимые распоряжения по его приему.

Городские власти делегировали двух эшевенов и шесть из старейших буржуа который пришли с тремя большими баркасами, обитыми и украшенными изнутри и снаружи гербами короля, Его Высокопреосвященства и губернатора, и шестью лодками, также очень хорошо украшенными, на каждой из которых было 20 гребцов: & эти суда подошли к подножию замка (в Бидаше), где он погрузился на них и проследовал; принимая отменную закуску, замечательно сервированную, со всеми видами мяса, фруктов и джемов.

На подходе к городу дали пятьдесят пушечных залпов из замка и с судов, находящихся в порту: & была встреча маршалом де Грамоном, который явился в сопровождении знати и гвардии под звуки стрелковых залпов. Затем облаченные в алые платья отцы города, устами своего Первого эшевена, приветствовали его, а потом сопроводили на берег реки через строй гвардейцев, состоящих из пятисот мушкетеров и копейщиков. Его Высокопреосвященство проследовал по мосту через толпу людей на большую и красивую площадь, на которой располагалось епископство; ему салютовали военные и палили из пушек; так что не пропустили ничего в этой встрече, в том числе испанцев, тоже разделяющим радость народа по поводу визита Его Высокопреосвященства.

Но и этого было мало: в своей резиденции он получил приветствия от тех, кто прибыл после обеда, а также получил сообщение от Дона Антонио Пиментеля, находившегося рядом с Доном Луисом де Аро (или Харо), что последний уже прибыл в Сан-Себастьян.

На следующий день, 28-го, он отдал распоряжение двигаться в Сен-Жан-де-Люз, получив заверения в почтении ото всех и особенно от мэрии этого города, чем он выразил большое удовлетворение, отметив хороший прием, устроенный ему, и отбыл в сопровождении эскорта, соответствующего его достоинству и должности такого великого министра.

Это сопровождение состояло из 300 мушкетеров, богато одетых, шествовавших во главе вместе с пешими пажами и слугами в прекрасных ливрях впереди его охраны, облаченной в новые алые casaques.

Он перемещался в паланкине, окруженный знатью, а также сеньорами его двора, следовавшими в каретах.

Выезд состоял из нескольких повозок и 24 мулов с богатыми попонами. Маршал де Грамон, сопровождавший его, двигался следующим образом, о чем невозможно умолчать: 2 повозки, 12 мулов с вышитыми попонами, 32 охранника, 8 пажей, берейторы и timbalier, играющий Alemande, его капитаны спереди и сзади, все прекрасно одетые.

Он находился в своей карете, запряженной шестеркой лошадей, вместе со своей семьей, архиепископом Тулузы и графом де Тулонжоном, своим братом, сопровождаемый тремя другими, снаряженными в той же манере, в которых ехали знатные люди его провинции вместе с большим числом дворян, каждый из которых норовил проявить усердие перед губернатором, явившись приветствовать Первого министра, приветствуя короля в его лице с огромным энтузиазмом.

Может, также не обошлось без перегибов в ожидании увидеть ближе этого принца, соединившего в себе пальму с миртом и оливой, чтобы принести славу, радость и счастье своим подданным.

Наши заметки заканчиваются прибытием Его Высокопреосвященства в Сен-Жан-де-Люз уже первого числа этого месяца, кроме того, он остановился в замке Urtubie, принадлежащем бальи Лабура; и два министра в течение нескольких дней проводили встречи на небольшом острове по середине реки Бидасоа, разделяющем Францию и Испанию.

   

Париж, бюро в Галереях Лувра перед улицей Сен-Тома, 13 августа 1659.

   

   

L'ARRIVEE DU MARESCHAL DUC DE GRAMONT, à Madrid : avec tout ce qui s'est passe jusques à Son Audiànce de Congé.
La Gazette, (cтр.1085), №96, 1659 г.
Прибытие маршала герцога де Грамона в Мадрид и то, что происходило с ним там вплоть до прощальной аудиенции.

Более, чем когда-либо, наши читатели находятся в нетерпении, желая знать об успехах столь важного посольства маршала герцога Gramont, за которым не отрывая глаз следят сегодня все народы Европы: вот почему мы удовлетворим первое любопытство без задержки, рассказав о следовании посла, и это будет служить в качестве прелюдии.

Выступив из Ируна третьего числа прошлого месяца с необыкновенной свитой, как вы знаете, он лег спать только в Толосе (пройдя ок. 45 км), на следующий день в Ornate (возможно, это Оньяте; переход 45 км): и, таким образом, продолжал передвигаться короткими дневными переходами из-за количества мулов, имевшихся у него, и в основном из-за необыкновенной жары в этих краях, которую невозможно было терпеть после полудня, особенно между скалами и на равнинах, где, проходя, нельзя было найти другой тени, кроме нескольких олив.

Пятого, он прибыл около трех часов после полудни в Витторию (Vitoria-Gasteiz, снова через 45 км), куда вступил под залпы артиллерии расположенной в красивом порядке, и демонстрацию всей возможной радости, и расположился в доме, прекрасно подготовленном и принадлежащем графу Abletas, вышедшем встретить его.

Аудиенция

Аудиенция Чрезвычайного Посольства у Филиппа IV:
маршал де Грамон кланяется королю Испании,
за ним стоят его сыновья, графы де Гиш и де Лувиньи.
В правом верхнем углу изображены наблюдающие за приемом королева и инфанта.

Там он посетил глав города и провинции в сопровождении также графов де Гиша и Лувиньи, его сыновей, и всех сеньоров и кавалеров с особой пышностью. 6-го он пустился в путь к Миранде-де-Эбро (всего 35 км), в полулье от которой был встречен отцами города с двумя группами жителей, танцующих, как это делаются в Испании на всех церемониях, и вместе с ними проследовал к своей резиденции, где получил приветствия от другой части глав города и Дона Мануэля де Моралеса, алькальда Королевской канцелярии Вальядолида, оказавшегося в городе; среди прочих развлечений нашего посла были бои быков.

7-го, сопровождаемый тем же Доном Мануэлем Моралесом и всем народом, он проследовал к городу Ameyrigo (Ameyugo, 11 км): в котором он нашел других танцоров, которые сопровождали его до границ Pancorvo (7 км), где его ожидал Главный алькальд с жителями, которые танцевали и привели быка, чтобы дать то же развлечение, если бы он не был обязан двигаться быстро из-за жары; он прибыл около одиннадцати часов ночи в Bribasoa (Briviesca, 23 км) и удалился в дом коннетабля, необычайно украшенный.

Восьмого он вошел в Бургос (43 км), где губернатор выехал на три лье на встречу с ним в своей карете; & городские власти со многими дворянами в других; и, поместившись, как и некоторые сеньоры и кавалеры его свиты, в кареты губернатора & этих господа, он въехал в это место по центральным улицам к приготовленной для него резиденции. Там его посетили городские главы, архиепископ и клир; губернатор послал ему 24 блюда, наполненных различными редкостями, а архиепископ презентовал великолепную регалию.

Девятого он отправился в собор, где был встречен четырьмя канониками под звон колоколов, сопровождаемый хором; после молитвы он осмотрел эту церковь вместе с архиепископом и деканом; & вечером его развлекали боем быков, двенадцатью наиболее яростных, одного из которых сразили копьем с лошади, троих - пешие, и, наконец, остальных затравили собаками: за этим развлечением последовали великолепные закуски; и под конец маршал посетил губернатора и городские власти.

10-го он ночевал в Лерме (40 км), в доме герцога этого имени, который приготовил подобное развлечение с быками, отмененное по причине позднего времени.

11-го он прибыл в Аранду (Aranda de Duero, 43 км), 12-го в Босегильяс (Boceguillas, 45 км), 13-го — в Buitrago ( Buitrago del Lozoya, 42 км), 14-го — в Saint Augustin ( Saint Augustin del Guadalix, 41 км), 14-го — в Alkobendas (20 км), где состоялась встреча с Don Cristoval de Guiura, одним из мажордомов Его Католического Величества.

Шестнадцатого, он отправился обедать в один дом в полулье от Мадрида, и Его Католическое Величество прислал туда генерал-лейтенанта почты, в сопровождении восьми глашатаев, одетых в бархат, и сорока лошадей, из которых было восемь было с седлами и сбруями, украшенными серебряным кружевом; & также предоставил равное число для дворян его свиты, все резвые и блестящие, чтобы он отправился в Мадрид.

Через три часа он вошел через ворота Récolets, вслед за восемью глашатаями с их лейтенантом: после чего он следовал во главе самого прекрасного кортежа, который только можно видеть, сопровождаемый на некоторой дистанции сорока кавалерами. Они проделали весь этот путь к дворцу легким галопом и почти всегда со шляпой в руке, чтобы отвечать на учтивость простого народа и дворян, заполнивших улицы, помимо многих других, которые были в каретах, на балконах и во всех окнах, где дамы создавали очень приятную перспективу.

Достигнув площади перед дворцом, обнаружили там также полные кареты, как и окна, со знатью обоих полов, и, спешившись со своим отрядом в этом месте , он получил приветствие от Дона Энрикеса, Адмирала Кастилии, который был королевского дома и самым учтивым господином двора, сопровождаемого несколькими испанскими грандами.

После комплиментов c обеих сторон Адмирал повел их через различные порталы и лестницы, полные людей, как и остальной город, среди которых дамы восхищались красивыми перьями & разнообразием лент, которыми все французы были покрыты, и никто не мог помешать им хватать и срывать столько, сколько они могли. Наконец, посол, пройдя через многие галереи и балконы, украшенные статуи и окаймленные алебарльерами, ступил в большой, великолепно убранный коврами и гобеленами зал, по центру которого был свободный проход, а вдоль стен стояло большое количество знатных людей.

Маршал и Адмирал, и те, кто следовал за ними, сделали два реверанса, после чего последний отступил, а первый, выйдя вперед, сделал третий уже у ног Его Величества; все это время он держал в руке шляпу, принимая все знаки особого удовлетворения.

Он произнес свою речь, с таким изяществом, что вызвал восхищение всей королевской свиты, в которой, среди других сеньоров, были герцог Медина-де-лас-Торрес, маркизы Ayetone, Leiche и Velada, графы Aranda, Aguillar и Fuensalida, герцоги Ferraneas, Alva, Коннетабль Кастилии, принц Atillane, герцог Монтальто, маркиз Леганес, граф Монтерей, герцог Визар, и маркиз де Villa Franca.

После окончания своей речи он представил королю основных персон своей свиты, имевших честь подойти к Его Величеству, приветствовавшего их очень благосклонно: затем посол отправился в том же порядке и с тем же сопровождением в апартаменты королевы, которая наблюдала за аудиенцией вместе с обеими инфантами через зарешеченную дверь.

Эти три принцессы находились в верхней части зала, убранного, как и первый, под очень красивым балдахином, на большом помосте, покрытом великолепными коврами, позволяя видеть через дам, окружавших их, деликатность & величие, в частности, принцессы Терезы, чья грация и бесконечные прелести позволили судить всем нашим французам о ее достойности занять второе место на престоле их государя.

Маршал де Грамон приветствовал королеву в том же духе, адресовав по окончании речи комплименты ее свите, после чего сделал реверанс ей и обеим принцессам и, не менее хорошо принятый, удалился в большом удовлетворении.

На выходе из дворца Адмирал пригласил его в свою карету и сопроводил к дому Секретаря Антонио д'Алосса, который был великолепно подготовлен для его пребывания благодаря маркизу де Leiche, сыну Дона Луиса де Аро; что касается других сеньоров и кавалеров его свиты, то по приказу Его Католического Величества их всегда сопровождали с великолепием, к которому добавить нечего.

В этот день и в два следующих ему нанесли визиты все гранды, в том числе, Адмирал Кастилии, герцог Альба и маркизы Леганес & Leiche.

19-го он явился в королевский вестибюль, чтобы отправиться на мессу в капеллу вместе с Его Величеством, Апостолическим нунцием, послами Императора и Польши, а также с многочисленными сеньорами; королева присутствовала вместе с обеими инфантами и старшим из двух маленьких принцев и в сопровождении нескольких дам.

Затем он отправился к герцогу Besjar, а оттуда обедать к Адмиралу, угощавшим удивительным образом всех французских и главных испанских сеньоров за одним столом, где с одной стороны сидели первые, а с другой — последние, - всего 86 человек; музыка, балет и комедия в качестве эпилога; также не забыли и о здоровье государей.

Двадцатого Дон Фернандо Ruyez de Contrairas, государственный секретарь, доставил ему письмо Его Католического Величества и Инфанты; и двадцать первого он получил прощальную аудиенцию, обратившись к королю с соответствующими словами, услышав в ответ об уважении к его персоне.

Вечером давали во дворце комедию при свете шести больших белых восковых свечей в серебряных подсвечниках гигантского размера с двух сторон зала; присутствовали Их Величества с инфантами и двумя маленькими принцами; затем посол получил из рук короля бриллиантовое колье очень большой стоимости.

Наконец, завершая этот рассказ, который должен весьма порадовать читателей, сообщаем приятную новость, полученную Его Высокопреосвященством в Сен-Жан-де-Люз срочным курьером от Маршала Герцога, что Его Католическое Величество, отвечая на славные намерения нашего великого монарха, согласился закрепить мир королевств этим альянсом двух самых знаменитых королей Европы, грозным для всех их врагов.

   

Париж, бюро в Галереях Лувра перед улицей Сен-Тома, 10 ноября 1659.

   

   

LES NOVVELLES PARTICVLARITEZ DE L'ENTREE DV MARESCHAL Duc de Gramont, en la ville de Madrid , et de la réception qui lui a esté faite en cette ville là.
La Gazette, (cтр.1097), №96, 1659 г.
Основные новости о въезде маршала герцога де Грамона в Мадрид и о приеме, оказанном ему в этом городе.

   

Есть вещи, которые оказываются необычными либо благодаря нашему присутствию, либо из-за рассказов, сообщающих все новые и замечательные подробности. И, не вызывает сомнения, что новые подробности знаменитого посольства маршала герцога де Грамона добавят интересные детали к предыдущим отчетам.

Пройдя через все места, о которых вы уже знаете, и прибыв пятнадцатого прошлого месяца в Alcovendas, он оставался там до следующего дня, четырех часов утра, и был около семи в Maudez, небольшой деревне в четверти лье от Мадрида, где он готовил свою одежду & другие необходимые вещи для въезда.

Он нашел там генерал-лейтенанта и лейтенанта особой почты с шестью главными курьерами и восемью глашатаями, доставившими по королевскому приказу сорок лошадей для дворян его свиты; и он считал, что его кавалькада посланцев молодого и влюбленного короля должна проследовать в манере курьеров, легким галопом въехав по дороге в городские ворота прямо по направлению к дворцу, поэтому он построил свой отряд, чтобы прибыть подобным образом.

Во главе находился лейтенант почты с восемью глашатаями, одетых в розовые казакины с серебряным позументом, непрерывно трубивших в корнеты. Затем следовал в одиночестве маршал герцог в жюстокоре с золотой вышивкой и с великолепными белыми перьями, верхом на лошади, покрытой попоной с такой же вышивкой. В шести шагах позади него ехала вся его свита, состоявшая из des Comtes de Quincé , des Marquis de Noirmontier, Manicamp & de Gontéry, du Chevalier de Charny , des Comtes de Toulonjon, de Guiche & de Louvigny, des Sieurs de Courcclles & de Magalotti, des Abbez de Feuquiéres , de Cailelan, de Villiers, de Bertaut (брат м-м де Моттвиль) & de Gordes , du Vicomte d'Urtubie, du Baron de Saint Martin, du Marquis de Flamanville, des Sieurs de Chéziéres, de Vesse, & de Fromenteau , des Barons de Nantjaè, de Beauvais & de la Riviére, des Sieurs du Vouidy, de Varangeville, du Vivier, Lesseville, Bazin & Mandat, капитан, лейтенант и прапорщик гвардии маршала герцога, его конюший & четырнадцать дворян его свиты.

Маршал герцог Антуан де Грамон. 1661

Маршал герцог Антуан де Грамон. 1661

Они вошли в ворота Прадо и пересекли город, проследовав по Calle Major, обнаруживая вдоль следования огромное количество выстроившихся карет, а также толпы народа на широких улицах и на балконах, имевшихся везде, вплоть до четвертого этажа, едва вмещавших желающих. Радость, сопровождавшая их была настолько необычной, что, хотя и были основания рассчитывать на теплый прием, просто поражала, отражаясь на движении вокруг, лицах, и наши французы постоянно слышали в свой адрес: Да здравствуют! Да здравствуют!, а также другие приветствия.

Это правда, что то, как он ехал, казалось очень галантным испанцам, кроме того, его любезность полностью завоевала их сердца: потому что почти все время он держал шляпу в руке, отвечая на получаемые со всех сторон комплименты.

Он прибыл к дворцу и въехал в вестибюль, где его встретил у подножия лестницы Адмирал Кастилии, которого Католический король послал встретить его, вместе со всеми грандами Испании, бывшими при дворе: du Marquis de Leiche, du Comte de Monterey, du Connetable de Castille, des Ducs d'Aurante, d'Alva, & de Monralto , du Marquis d'Aytone, des Ducs de Sefia, de Terranova, & de Médina de las Torres, du Prince d'Astillano, du Marquis d'Alcanicez, du Comte d'Aquilar, du Duc de Bejar, des Marquis de Léganez, &: de Santa Crux, du Comte de Fuanfalida, du Marquis de Vélada.

Эта замечательная компания сопроводила его в апартаменты Его Католического Величества, что удалось не без труда, преодолевая толпу, состоящую из лиц обоих полов; но в конце концов достигли места королевской аудиенции - большого салона, украшенного редкими картинами.

В противоположном конце под балдахином в кресле сидел король, окруженный бесчисленным числом знатных людей, и, приветствуя маршала герцога, он поднялся и приподнял шляпу, пока тот преодолевал двадцать шагов до него.

Все гранды расположились слева от Его Величества, а посол подошел к нему один; сказал речь и после благосклонного ответа короля поместился немного справа от кресла, велев подходить французским дворянам для приветствия, умоляя Его Величество оказать им такую честь, что они и сделали один за другим, очень организованно и к удовлетворению этого принца, который с чрезвычайной добротой и терпением ждал, пока они делали реверансы, и сказал маршалу герцогу, извинившегося за доставленное неудобство, что он был рад их видеть.

Все это время королева и инфанта находились, наблюдая, за зарешеченной дверью, откуда можно было видеть королевское кресло, а потом отправились в свои апартаменты; маршал герцог и Адмирал Кастилии проследовали туда же в сопровождении грандов Испании.

Королева восседала под балдахином, а инфанта находилась слева от нее вместе со своей сестрой; он сразу подошел к Ее Величеству, к которой сначала обратился не снимая шляпы, а затем уже продолжил, обнажив голову; потом он поприветствовал инфанту с непокрытой головой, так же, как и маленькую принцессу, затем он просил, чтобы сопровождавшие его сделали реверансы, как произошло у короля.

После того он удалился вместе с Адмиралом Кастилии и несколькими грандами Испании, с которыми он, выйдя, взошел в карету Его Величества и направился в приготовленный для него дом, украшенный по этому случаю лучшими гобеленами Короны и настолько большой, что там великолепно разместилась вся его свита. Его эскорт сопроводил его до отведенных покоев и попрощался с отменной учтивостью,чтобы позволить ему отдохнуть и расслабиться после дня, доставившего ему много хлопот, но в течение которого он так получил так много почестей, что невозможно себе представить больше.

На утро следующего дня его навестил Адмирал с несколькими грандами Испании, а затем другие, в их числе Папский нунций, послы Польши и Германии; одним словом, дом его был полон благородных людей, желавших видеть его, занимавших все выходы и проходы с замечательным рвением.

В тот же день он выезжал в королевской карете, сопровождаемой шестью другими, заполненными дворянами, с пажами и слугами, следующими пешком, изысканно и богато одетыми и привлекающими всеобщие взгляды.

18-го Его Величество пригласил его на музыкальный вечер, весьма приятный, где был трехчасовой концерт; 19-го он присутствовал на мессе Его Величества, замечательной церемонии, проходившей во дворце в присутствии нунция и тех же послов После он направился с величавостью и великолепием на обед к Адмиралу Кастилии, в котором приняли участие гранды другие знатные испанцы, числом 45, французские же дворяне помещались с ними за одним столом; и всего было более 80 человек; затем был замечательный концерт для голоса и инструментов, после которого давали весьма занимательную комедию.

Двадцатого Don Fernando Ruys de Contrairas, Государственный секретарь, привез ему в письма Католического короля, в которых тот заверил со своей стороны свое согласие на брак Его Величества Наихристианнейшего короля и инфанты: что этот принц подтвердил на следующий день в самых любезных словах.

После столь быстрого и замечательного посольства маршал герцог распрощался с Их Величествами, получив при этом новые знаки внимания. Так королева пожелала показать послу своих сыновей, один из которых, десяти месяцев от роду, хотя и очень красивый, был хилым и умер, к большому сожалению, через несколько дней. Кроме того, он высказал последние комплименты инфанте и ее сестре, маленькой принцессе: и король, который хотел ничего не забыть, отпуская посольство, из того хорошего, что было у него при дворе, решил продемонстрировать им комедию, которую сыграли во дворце, чтобы он мог лучше рассмотреть эту красивую и очаровательную принцессу, которая должна являться предметом нашего восхищения и нашего уважения.

Она располагалась за жалюзи, а все французские кавалеры вдали от этого места. Его Величество тоже присутствовал, а также послал в знак особой милости к маршалу герцогу в его резиденцию пажей, передав с ними в качестве подарка бриллиантовое колье большой ценности.

Стоит только добавить, что посол в последующие дни посетил Aranquez и Escorial; &, наконец, отправился к своему королю, не менее славному, чем счастливому, чтобы принести ему весть об успехе своего посольства и, не льстя Его Величеству, уверять, что он получит принцессу, чья доброта и красота не уступают ничем блеску и величию ее рождения. После чего французы откланялись, ибо полностью достигли своей цели и должны были ожидать скорейшего прибытия этого очаровательного сочетания лавровой ветви мира для нашего августейшего монарха с миртом любви, чтобы их удовлетворение стало полным.

   

Париж, бюро в Галереях Лувра перед улицей Сен-Тома, 13 ноября 1659.

   

   

Чрезвычайное посольство в Мадрид глазами Антуана IV Шарля, герцога де Грамона (в то время графа де Лувиньи).
(фрагменты из "Мемуаров маршала де Грамона.")

16-го пополудни он (маршал де Грамон) отправился в Mauden, небольшую деревню недалеко от Мадрида, в четверти лье, где готовил одежду и другие вещи, необходимые для его вступления, которые пыль испортила и оставила в большом беспорядке.

Там он нашел генерал-лейтенанта почт, одного специального лейтенанта, шесть мастеров и восемь глашатаев, всех одетых в арбузно-розовую тафту, на замечательных лошадях, что король Испании послал с шестьюдесятью другими лошадьми, красиво украшенными для множества господ, которые должны были сопровождать маршала в его въезде.

Должно было сделать, как если бы он был на почтовых лошадях, и маршал чувствовал, будучи посланным королем, [48] галантным, молодым и влюбленным, что нельзя, входя в Мадрид, держаться другого пути, кроме как курьера, пришедшего самым быстрым способом засвидетельствовать инфанте нетерпение и страсть своего хозяина (которые бесконечно порадовали испанцев, еще не потерявших вкуса к старой галантности Abencerrages), и проскакал всю дорогу там от самых ворот города до дворца.

Как и соответствует его задаче, маршал расположил себя и всю свою компанию так, чтобы не было никакой путаницы, чтобы лейтенант следовал во главе, затем шесть мастеров почты, а за ними восемь глашатаев, которые производили шум, как черт с рогами, объявляя об их прибытии.

После прохода генерал-лейтенанта следовал маршал в одиночестве; в шести шагах после вся французская кадриль (небольшой отряд всадников, участвующий в карусели), за которую, конечно, не было стыдно послу, потому что те, кто составлял ее, были одеты удивительно великолепно.

Маршал вошел через ворота Прадо, пересек город из одного конца в другой и последовал по Калле Майор. Везде было много карет расположенных в таком порядке, чтобы они не помешали его следованию, в количестве тем более удивительном, потому что улицы были очень широкие и балконы у всех домов располагались до четвертого этажа.

Легко представить себе много людей и бесчисленные кареты в городе [50] таком, как Мадрид, являющемся обиталищем королей Испании, но невозможно постигнуть и выразить радость и восхищение всех этих людей.

Viva el marescal de Agramont, que es de nues sangre, y que nos trahe la pas y la bodas de nuestra serenissima Infanta con el rey Christianissimo, tan bravo, tan lindo, y tan moço! Dios los bendiga à todos! (Да здравствует маршал де Грамон, который происходит от нашей крови, принесший нам мир и только что завершивший брак нашей Инфанты с Христианнейшим королем, таким хорошим, таким красивым и таким молодым! Бог благословит их всех!) …........................

Маршал де Грамон все время находился с непокрытой головой, отвечая на все знаки внимания, получаемые от дам и кавалеров.

Наконец он прибыл во дворец, заехав на лошади в вестибюль у подножия парадной лестницы, где он встретился с адмиралом Кастилии, которому король Испании поручил его встречать вместе со всеми грандами, находившимися в то время при дворе, а именно, маркизом Liche, графом Монтереем, коннетаблем Кастилии, герцогом Aurante, герцогом Альбой, герцогом Монтальто, маркизом [50] Aytonne из герцогов Сесса, герцогом Terra Nova, принцем Astillano, маркизом де Альканьисе, графом d'Aguilar, герцогом Бежаром, маркизом Леганесом, маркизом Санта-Крусом, графом Fuensaldagne и маркизом Vellada.

Маршал с трудом поднимался по лестнице в большой толпе; все бежали: кто видел его, хотели видеть снова, и, хотя он находился окруженный со всех сторон мужчинами и женщинами, его то и дело дергали за камзол, чтобы он повернулся к ним, преграждали ему путь, вынуждая остановиться.

Что до меня, то я был очень молод, очень красив, сильно украшен и шел рядом с ним, как святое тело мимо tapades, так называют в Мадриде веселых женщин, и меня с такой силой стали обирать, срывая мои ленты, что почти даже раздели меня, и это, несомненно, произошло, если бы адмирал Кастилии и два или три других гранда, оценив весь риск, не вырвали меня насильственно из рук тех стервятников.

Пробившись с большим трудом, маршал де Грамон прибыл в апартаменты короля, который ждал на аудиенции в большой гостиной, украшенной самыми красивыми гобеленами короны.

Он сидел в конце зала под балдахином, вышитым золотом и крупными жемчужинами, в кресле; и с портретом Карла V на коне кисти Тициана над ним, столь натурального, что человек и лошадь казались живыми.

Слева от него расположились все те гранды, которых я только что упомянул, и немного в стороне от него бесконечное число [51] людей самого высокого ранга. Несмотря на то, что украшения всех этих господ здесь были не самыми блестящими, в воздухе витало столько великолепия и величия, которого я не видел где-нибудь еще. Король встал при появлении маршала и приветствовал его шляпой; и маршал, будучи в двадцати шагах от его кресла, дал ему три общепринятых поклона; а затем, подойдя один к королю, произнес следующую речь:

Sire Король, мой господин, послал меня к Вашему Величеству, чтобы показать ту большую радость, которую он чувствует, видя, что Бог благословил святые намерения Ваших Величеств положить конец долгой войне, дав отдых не только многим народам, вовлеченных в нее, но и всем, христианам, вздохнувшим после такой большой и необходимой работы: и потому король, мой господин, не хотел ничего больше, чем хорошего и прочного союза между Вашими Величествами, считая, что ничто не может лучше установить его, чем просьба моя от его имени у Вашего Величества Светлейшей Инфанты Доны Марии Терезы, старшей дочери Вашего Величества, ему в жены; заверив, что особенные достоинства и редкие качества, которыми одарена Светлейшая Инфанта соединяются с блеском и величием ее рождения, хочу заявить со страстным желанием и нетерпением, что достижение этой свадьбы должно наполнить радостью вселенную, очистить память о многих общественных бедствиях, соединить сердца Ваших Величеств нежнейшей и прочнейшей связью, [52], которую мы только можем представить себе, благословенной для Франции и лично короля, моего господина, даруя удовольствие настолько совершенное, что мои слова не могут это выразить Вашему Величеству. (В письме того времени утверждалось, что маршал, представляясь королю и инфанте, сказал им эти слова: «Sire, король, мой господин, предлагает Вам мир, а Вам, мадам, Его Величество дает свое сердце и корону.» Автор приводит предполагаемую речь, как образец лаконичности.)

Католический король ответил, что день, которого он ждал, наконец, наступил к его большой радости; чему он способствовал со своей стороны, не отставая от короля, его брата и племянника, в хорошей и искренней переписке: в отношении инфанты он почитал делать, что судил подходящим, и, что даст быстрый и благоприятный ответ, предлагая, однако, отправиться, чтобы увидеть королеву и Инфанту.

После чего маршал де Грамон отступил немного вправо от кресла короля, и жестом показывал каждому знак приблизиться для приветствия, заранее оговорив достойных такой чести.

Граф де Гиш был первым, кто подошел выразить ему почтение, а так как это был человек из самых приятных мире и с самой благородной фигурой, король посмотрел на него внимательно и, обращаясь к маршалу, сказал: ''Buen moço es.'' (Красавец)

Когда я вышел, король нашел, на его выбор, меня в чем-то более изящным, чем графа де Гиша, и под конец сказал маршалу по поводу обоих братьев: У вас очень хорошие и красивые дети; легко [53] увидеть, что у Agramonteses испанская кровь.(Teneis muy, buenos y lindos hijos; y bien je hecha de ver que los Agramonteses salen de la sangre de Espana.)

Эти слова из уст Филиппа IV, который неохотно открывал их, удивили всех грандов, которые аплодисментами отдали дань уважения моему отцу.

Остальные французские кавалеры следовали один за другим в большом порядке, маршал говорил имя и титул каждого из них.

Король имел доброту и терпение дождаться, пока они все прошли перед ним, и сказал даже с бесконечной вежливостью на лице в ответ маршалу на его извинения по поводу столь многих приветствий, что они его не утомили, напротив, он был рад их видеть.

В то время, как все это происходило, королева и инфанта стояли, скрываемые за жадюзи, которое было сделано специально для этого в одной из дверей, наблюдая кресло короля, и видя все, будучи почти незаметны.

После нескольких похвальных слов маршал удалился в том же порядке, что и вошел, в сопровождении адмирала Кастилии и всех грандов Испании.

Он пошел в апартаменты королевы и говорил с ней минуту в шляпе, а затем порывисто снял ее; он продолжил свою речь, а затем приветствовал Инфанту.

Потому что католический Король предупредил в Alcobendas через дона Christoval de Gavilla, чтобы он при первой встрече воздержался говорить о браке с Инфантой, маршал думал, что было достаточно отдать ей письмо королевы, добавив эти слова на испанском, так как французский был ей также известен, как арабский: [54]

Senora, la carta de la Reina, my señora: my respecto y my silencio podran significar à VAR lo que no me atrevo à dezille.(Сеньора, письмо королевы, моей госпожи: мое уважение и мое молчание будут свидетельствовать Вашему Высочеству то, что я не смею произнести.)

Завершив комплименты, он спустился по лестнице, всегда в сопровождении адмирала и других грандов, взошел в королевскую карету, которая доставила его в дом, заранее подготовленный и украшенный наиболее красивыми гобеленами короны.

18-го король послал за ним в вечернее время, чтобы слушать музыку, звучавшую три часа в его покоях: она была хороша для испанцев, привыкших к ней, и дьявольской для французов, которые еле удерживались от смеха; но это в характере нации, которая не согласна со всем, что исходит не от нее, но всегда хочет и всюду носит французскую моду.

19-го Маршал принял участие в королевской мессе, называвшейся церемонией во дворце, на который также присутствовали папский нунций, посол императора и Польши; затем был ужин у Almirante Кастилии, который устроил ему превосходный и великолепный праздник в испанской манере, столь губительной, что никто не мог есть.

Я насчитал семьсот блюд, все с гербами адмирала: все было шафрановым и золотым; увидев, что они несут, все, кто был за столом остолбенели, и обед длился более четырех часов.

Вечером был концерт для голоса и инструментов, оказавшийся лучше еды и праздника, закончившегося в полночь комедией, встреченной с восхищением, хотя это было что-то другое, но не восхищение.

20-го дон Фернандо Руис Контрерас, госсекретарь, доставил письма Католического короля маршалу, в которых он с радостью согласился на брак короля и инфанты, и о чем Его [56] Величество собрался сказать лично: он сделал это на следующий день в речи такой любезной, что и добавлять нечего.

После такого быстрого и благоприятного исхода маршал простился с королем и королевой, которая сказала ему о желании показать принцев, сыновей (которые оба были от нее), светлейшую Инфанту и маленькую Инфанту, которая была живой и милой, насколько возможно. На ней император женился вскоре после этого (1666), и она не пережила этот брак. (Фелипе Просперо (5 декабря 1657—1661), Томас Карлос (23 декабря 1658—1659), Маргарита Тереза Испанская (1651—1673), императрица, жена Леопольда I).

Эти функции почетно завершились. Король, к тому же, пожелал присутствия маршала на комедии, которую ставили во дворце, так что ему выдалось больше свободного времени, чтобы рассмотреть Инфанту и увидеть там всех дам, принявших на себя специальную заботу поместить всех французские кавалеров на самые почетные и самые удобные места.

Что касается маршала, то он стал объектом ревности, и сидел там, где гранды Испании до сих пор, когда поместился перед королем. Его Величество проявил чрезмерную доброту, разместив его пажей в месте, где только гранды и дамы дворца имели право находиться.

Буэн-Ретиро. 1637

Буэн-Ретиро. 1637

   

Вечером, как только маршал возвратился в свое жилище, Католический король послал своих гвардейцев доставить от его имени бриллиантовый кордон большой стоимости. Большинство испанских грандов в подражание друг к другу дарили ему прекрасные картины и самых красивых из имеющихся у них лошадей.

Через несколько дней отправились в Aranjuez и Эль Эскориал: положение первого, фонтаны, большие [57] аллеи, терраса с лье длиной с двумя рядами деревьев, красивее, чем все липы , что я видел во Фландрии, и по которому протекают две красивые реки Тахо и Xares, создавая замечательный вид.

Что до дома, то нет мелкого буржуа из окрестностей Парижа, который не имел бы более удобный, более красивый и украшенный дом, чем один из любимых дворцов Филиппа II.

Что касается Эскориала, то в отдельности мы видим более красивые вещи; и все вместе они создают удивительное богатство и великолепие.

Маршал де Грамон не оставил также без внимания Буэн Ретиро, дворец и Прадо. Дом Ретиро был построен графом-герцогом Оливаресом: достаточно большие апартаменты, довольно удобные, но организованные не так и плохо, потому что вкус испанцы не имеют ни для чего, называемого мебелью, садами и зданиями.

Там были три или четыре больших зала, полные самых прекрасных картин Тициана и Рафаэля, совершенно бесценных, но после смерти Филиппа IV, его королева надумала снять с них в копии и отправить в Германию все оригинальны, продав их практически за бесценок.

Дворец короля велик: все апартаменты расположены в шахматном порядке, и едва освещаются. Они устроены таким образом из-за того, что летом в Мадриде очень жарко.

Там нет украшений во всех апартаментах, кроме гостиной, где король принимает послов, но то, что замечательно, это картины, висящие во всех комнатах, и красивые гобелены, которые гораздо красивее, чем [58 ] принадлежащие короне Франции, из которых его Католическое Величество имеет восемьсот для украшения стен: это заставило меня раз сказать Филиппу V, когда я был чрезвычайным послом у него, что он должен продать четыреста, платить своим войскам и вести войну, и что у него останется достаточно, чтобы заполнить четыре таких же дворца, как у него.
Расположение и вид на дворец красивы, а также место, которое находится напротив.

Дом Прадо был построен Карлом V: апартаменты маленькие и достаточно удобные, но не ощущаются королевским домом. Он расположен в очень красивом месте и очень хорош. Что касается Каса-дель-Кампо, там есть несколько очень маленьких и плохо ухоженных садов; и дом, больше похожий на кабак, чем на что-либо еще.

В то время, как маршал де Грамон посещал все эти места, он послал сьера де Gontery к Их Величествам и кардиналу Мазарини с новостями его о быстрой и благоприятной поездке; и письма, которые он отправил им были следующего содержания.....

lorem

© Nataki
НАЗАД